Официальный сайт Юрия и Виктора Тенман

Часть третья: Апокалипсис.

.......... Наступило утро. Джим открыл глаза. Кондиционер не работал, и в комнате было душно. От спёртого воздуха голова гудела, и вставать не хотелось. С трудом заставив себя подняться с постели, Джим вышел в коридор. На этаже стояла поразительная тишина.
.......... - Вроде сегодня не праздник, – подумал он. Часы на стене показывали без пятнадцати десять. Обычно в это время жизнь в клинике кипела. По коридорам носились медсёстры, врачи в сопровождении группы студентов-практикантов переходили из палаты в палату, делая обязательный утренний обход.
.......... Сердце забилось в тревоге. Джимом вдруг овладело какое-то предчувствие надвигающейся беды, состояние почти животного страха.
.......... В одном из помещений он увидел уборщицу Марию. Она мыла пол. Кроме неё в палате никого не оказалось. Одеяла на кроватях были скомканы. На полу валялись чьи-то вещи. В нос ударил сильный запах валерьянки.
.......... Мария не обратила на вошедшего никакого внимания. В её образе было что-то неестественное, почти безумное.
.......... - Где все? – спросил Джим. – Что случилось?
.......... - Господь наказывает нас за грехи наши. – Будто не замечая его произнесла она. - Было сказано в Священном писании: «…И придёт день…»
.......... При этом Мария начала горячо молиться. Некоторое время Джим смотрел на неё. Слов он уже не разбирал. Голос женщины дрожал и временами напоминал стон. Поняв, что говорить с ней бесполезно, Джим вышел из палаты.
.......... Он спустился на первый этаж и нос к носу столкнулся с Эдгаром.
.......... - Что происходит? – выпалил он дрожащим от волнения голосом.
.......... Эдгар с недоумением посмотрел на Джима.
.......... - А ты ещё не знаешь? – удивился он. - Мне кажется, у нас большие неприятности. Пройдём ко мне.
.......... В кабинете было темно. Раздвинув тяжёлые гардины, Эдгар наполнил комнату ярким солнечным светом. Затем он позвонил в колокольчик и приказал вошедшей Анне подать чаю с галетами. Сам он опустился на диван, а Джиму предложил сесть в кресло.
.......... - Сын мой, - начал он. – Мне кажется, что я уже давно могу позволить себе называть тебя именно так. У нас беда. И беда огромная. Пожалуй, впервые за время своего существования цивилизация оказалась под угрозой полного исчезновения. Вчера в России произошла сильнейшая атомная катастрофа, и это существенно изменило привычный радиационный фон земли. Европа уже обречена, и если в течение суток человечеству не удастся противостоять распространению радиации, другим континентам также не избежать гибели.
.......... - А этому возможно противостоять?
.......... - Я учёный, и я - врач. Мой долг говорить правду. Мне нечем порадовать тебя. На сегодняшний день у нас нет силы, способной предотвратить катастрофу.
.......... - Это всё Россия! – не в силах сдержать эмоции, прокричал Джим. - От неё вечно приходит какая-то беда.
.......... - Я думаю, не столь уж важно, где это случилось, – спокойно произнёс профессор. - Россия, Америка - какая разница? Мы наказаны за беспечность. Право, не стоило столь безответственно использовать энергию атома. Взорвалась станция - могла взорваться бомба. В этом ли суть?
.......... - И сколько нам отпущено?
.......... - Мало… Учёные уже несколько часов спорят над этим вопросом. В общем, все сходятся во мнении, что нам осталось не более пяти лет.
.......... Джим вскочил с кресла.
.......... - Пять лет! Всего? – произнёс он. – И нас ничто не может спасти?
.......... Раздался стук в дверь, и в кабинет вошла Анна.
.......... - Благодарю вас. - произнёс Эдгар и, взяв с подноса чашку с горячим чаем, продолжил: .......... - Нас может спасти только чудо, или сила разума. В чудеса я не верю… А в разум? За оставшиеся пять лет нам предстоит адаптировать всё живое к условиям повышенной радиации. Я не случайно говорю «всё живое», так как вряд ли человечество устроит перспектива полного исчезновения флоры и фауны. Мы лишь часть природы. И отделить себя от неё - значит обречь себя на вымирание, возможно, ещё более жестокое.
.......... Эдгар сделал паузу и принялся меланхолично размешивать сахар маленькой чайной ложечкой. Его спокойствие поражало, и его выдержке мог бы позавидовать любой. Это слегка успокоило Джима. Он смотрел на профессора, и в эту минуту не мог не восхищаться им.
.......... Профессор сделал несколько глотков и поставил чашку на край журнального столика. После этого он продолжил прерванный разговор.
.......... - Есть ли у нас шанс уцелеть? На всё воля Божья… Господин Эрик фон Шторн предложил мне возглавить международный учёный совет.
.......... - Эрик фон Шторн – это кто?
.......... - Ты, должно быть, не в курсе. Три часа назад он возглавил Организацию Объединённых Наций.
.......... - И что вы намерены делать?
.......... - Я отказался. Я стар, и мой звёздный час уже давно позади. В мире полно молодых и способных учёных. На них и надежда. К тому же с годами я стал слишком сентиментален.
.......... Профессор поднялся с дивана и, подойдя к Джиму, ласково потрепал его по голове.
.......... - У нас всего пять лет, – произнёс он, и голос его в первый раз чуть дрогнул. – И мы слишком редко виделись. Работа поглощала всё моё свободное время. Все эти годы я видел тебя только во время проведения экспериментов или процедур. Постоянно бывал в отъездах…. Я виноват перед тобой. Эти отпущенные нам годы я хочу полностью посвятить тебе. Завтра мы улетаем на острова Герро. Я больше не хочу быть врачом и не хочу быть учёным. С этой минуты, во мне живёт лишь любящий тебя отец.
.......... Эдгар сделал паузу и, глубоко вздохнув, добавил:
.......... - Если ты, конечно, не против…
..........

.......... Наконец-то они были вместе. Пожалуй, никогда раньше Эдгар не уделял Джиму так много внимания. Только теперь профессор понял, насколько же мало он смог дать своему приёмному сыну. Джим почти не разбирался в искусстве. Плохо знал литературу, музыку. Его не интересовали ни точные, ни гуманитарные науки. В нём отсутствовала эта извечная тяга человека к прекрасному, стремление познать окружающий мир, насладиться его многогранностью. И это было тем более обидно, что профессор Поплавский слыл человеком исключительно культурным и в кругу друзей считался высочайшим интеллектуалом.
.......... Теперь, когда они были почти неразлучны, Эдгару предстояло наверстать упущенное и открыть для Джима совершенно иной мир.
.......... Они много путешествовали. Особенно в первый год. Позади остались: Европа, Азия, Южная Америка. Они поднимались к водопаду Анхель* в Венесуэле, наблюдали извержение вулканов на далёкой Камчатке.
.......... Однажды на пути в Израиль они сделали остановку на острове Крит.
.......... Был вечер, и они сидели в маленьком уютном кафе «Пиноккио» на берегу тёплого Средиземного моря. Ужин подходил к концу, и подали десерт. Профессор выглядел слегка уставшим. Переезды из страны в страну, бесконечные перелёты отнимали у него слишком много сил.
.......... - Похоже, наши путешествия заканчиваются, – неожиданно для Джима произнёс он.
.......... Джима это крайне удивило, и он спросил:
.......... - Вы считаете, что больше не осталось мест, где бы мы могли побывать?
.......... - Нет, мой мальчик, – ответил профессор. - Мест более чем достаточно. Но, увы, у нас больше нет времени.
.......... - Почему, Эдгар? Ведь учёные утверждают, что у нас есть ещё приблизительно четыре года.
.......... Рот Эдгара скривился в язвительной усмешке:
.......... - Только не говори мне про учёных! – сказал он. - Я стар, и всё, что у меня осталось – это мой жизненный опыт. Поверь мне. Мы вступаем в самую страшную полосу развития цивилизации. В эпоху её неожиданного, я бы даже сказал, скоропостижного конца.
.......... Профессор остановился и сделал глоток холодного апельсинового сока.
.......... - Первый год – это всего лишь начало. Боюсь, человечество ещё не осознало масштаб надвигающейся катастрофы. Что же делать – это должно быть заложено в природе человеческой. Люди всегда надеются на лучшее…
.......... Профессор задумался и после короткой паузы добавил:
.......... - Даже когда надежды уже нет…
.......... Воцарилось молчание.
.......... Вдруг взгляд Джима случайно упал на соседний столик, за которым милая, симпатичная, но изрядно выпившая особа лет тринадцати развязно приставала к трём мужчинам. Самый молодой из них вполне мог годиться ей в отцы.
.......... - Не обращай внимания, – произнёс профессор. – Это всего лишь начало… Нам ещё многое предстоит увидеть.
.......... Он посмотрел на девицу, которой, забавы ради, шампанское вливали в рот прямо из бутылки, и продолжил:
.......... - Это всего лишь падение нравов отдельных личностей, а нам суждено увидеть деградацию целых народов. Никогда не думал, что доживу до этого дня. Надвигается страшное время. Хорошо, что мы успеем посетить Святую землю Израиля. Оттуда мы вернёмся домой. Прошёл почти год и тебе необходимо продолжить курс лечения. Я должен провести ряд экспериментов.
.......... - Зачем? К чему всё это теперь? – удивился Джим.
.......... Эдгар молча пожал плечами. Очевидно, он и сам был не в состоянии ответить на этот вопрос.

( • Водопад Анхель /Венесуэла/ - Высота падения 1054 метра. Самый высокий водопад на Земле. (Прим. Автора)).
..........

.......... Болезни общества сродни болезням людей. Одни развиваются быстро и, пожирая нас практически сразу, убивают мгновенно. Другие же, затаившись где-то глубоко внутри, в ещё вроде здоровом и сильном теле, медленно и беспощадно, клетка за клеткой отвоевывают всё новые и новые пространства, готовя нас к исполнению составленного Всевышним приговора. Жизнь, некогда такая прекрасная и удивительная, постепенно превращается в кромешный ад. Ломается психика. Меняются характеры. Рушится привычный уклад жизни. Слабые духом падают в бездну пороков земных, и им уготовано закончить путь свой во грехе и безумии. И лишь единицы способны пронести крест свой до конца и однажды, поднявшись с колен, вскинуть голову гордо и крикнуть в небытие: «То был человек!»… И уйти. Уйти навсегда. Красиво и достойно.
.......... Нечто подобное случилось и с обществом в самом конце того рокового двадцатого века.
.......... Первый год действительно не внёс каких либо перемен в жизнь планеты. Человек изменился мало. Гораздо больше изменилась природа. Леса утратили зелёную окраску, и даже хвойные деревья приобрели оттенок ржавого прогнившего металла. Трава вырастала до размеров необыкновенных. Поля стояли некошеные, так что трава поднималась до уровня человеческого роста. Животный мир вымирал быстрее, чем предполагали. Птиц становилось всё меньше. В природе всё чаще встречались всевозможные мутанты. Но люди постепенно привыкли и к ним. Уже через год никого не удивляли коровы о двух головах, невероятные размеры свиней. Да и обычные мелкие грызуны достигали иногда размеров огромной собаки.
.......... Человек продолжал жить. И пока жил он, рядом с ним жила и надежда.
.......... После отказа профессора Поплавского роль руководителя Учёного совета взял на себя профессор из Швеции, доктор медицины Густав Эриксон. Человек он был резкий, временами грубый, даже по отношению к коллегам, но прекрасно знающий своё дело. Его всегда отличали решительность и особая острота ума. Он сразу же уяснил задачу и в считанные дни сумел окружить себя нужными, талантливыми людьми. В его команду вошли учёные четырнадцати стран. Четырнадцать человек, представителей разных народов и разных вероисповеданий, вступили в битву с невидимым и, должно быть, самым опасным врагом за всю историю человечества, врагом, которого они сами же и вывели на свет божий, выпустив однажды, словно джина из бутылки.
.......... Первый год ушёл на ликвидацию последствий катастрофы. Пытались хоть как-то приостановить распространение радиации. Но тщетно. Пройдя по этому на первый взгляд верному пути, учёные быстро оказались в тупике. Совет раскололся надвое. Одни предлагали продолжить работу в начатом направлении и считали это направление единственно правильным. Другие доказывали, что уберечь землю как таковую уже невозможно, и всё, что остаётся сделать – это попробовать адаптировать человека к условиям повышенной радиации. По сути, это был последний шанс, ибо к концу первого года стало ясно, что облучение не уменьшится, а полученной дозы с избытком хватит на всех.
.......... Каждый день Организация Объединённых Наций публиковала специальный бюллетень. Своеобразный отчёт о проделанной работе. Человечество жило надеждой и, пока она теплилась в душах людских, мир не ввергался ни в упадок, ни в хаос.
.......... Но так не могло продолжаться долго. Напряжение росло. Особенно к началу второго года, когда общество начало составление чёрного списка жертв, уже не самой аварии, а её последствий.
.......... Первой познала весь ужас надвигающейся катастрофы Россия. Вследствие извечных социальных катаклизмов, а также традиционно наплевательского отношения граждан к здоровому образу жизни, Россия, и так отличавшаяся крайне высокой смертностью, теперь была поставленна на грань полного вымирания. Истинного положения дел в России никто не знал. Она по-прежнему старалась скрыть правду от мировой общественности, искажая реальное положение вещей.
.......... Крайне тяжёлая ситуация складывалась в Скандинавии и в странах Балтии. Правительства этих стран сделали всё возможное, чтобы вывезти своих граждан как можно дальше от границы с Россией. Но это уже не спасало.
.......... К концу следующего года мир застыл в тревожном ожидании. Состояние здоровья граждан на планете резко ухудшалось. Подавленные, уставшие от безнадёжного ожидания люди словно призраки бродили по городам, и с их лиц почти исчезли улыбки. Возможно, именно тогда мир впервые реально осознал всю безысходность сложившегося положения. Болезнь общества входила в завершающую фазу.
.......... Необходим был только толчок.
..........

.......... Чарльз Дуглас пришёл в редакцию как обычно к десяти и, расположившись за своим огромным письменным столом, начал рабочий день с просматривания свежей прессы. Ему, как главному редактору «New York Times», одной из самых влиятельных в мире газет, необходимо было знать, о чём пишут конкуренты.
.......... Выбрав из вороха различных изданий утренний номер «New York Post», он с интересом углубился в чтение.
.......... Новостей было много.
.......... Со вчерашнего дня мир находился в состоянии глубокой депрессии. Он был буквально подавлен неожиданной и безвременной кончиной профессора Густава Эриксона. «Post» много писала о последних днях его жизни. Вездесущие журналисты попытались разузнать всё, буквально замучив расспросами врачей, родственников, коллег и друзей покойного. По заключению патологоанатомов, причиной смерти Густава явилось слабое сердце и чрезмерное, порой нечеловеческое напряжение, связанное с проделанной за эти годы работой. С уходом этого талантливого учёного мир во многом утрачивал надежду на спасение.
.......... Так же одной из главных новостей минувшего дня «Post» называла внеочередное заседание Учёного Совета при Организации Объединённых Наций, на котором была рассмотрена кандидатура возможного преемника Эриксона. Таких кандидатур было две. Это профессор Ким Дан Дзинь из Китая и русский врач-самородок Илья Вострюков, предложивший не традиционный, но весьма интересный подход к решению данной проблемы.
.......... Просмотрев издание главных конкурентов, Чарльз отбросил «Post» в сторону и потянулся за «Washington Herald». Неожиданно из-под вороха газет на пол выпал обычный конверт без адреса отправителя и марки.
.......... - Странно, – подумал Дуглас и, надорвав конверт, вынул из него сложенный лист бумаги. Он был исписан мелким неразборчивым почерком. Читать было непросто, но чем глубже Чарльз погружался в чтение, тем явственнее проявлялась бледность на его лице. Дочитав письмо до конца, он встал и в задумчивости начал прохаживаться по кабинету. Затем вернулся к столу и, словно не веря в реальность происходящего, перечитал заново:
..........
.......... «Уважаемый Господин Президент!
.......... Будучи человеком целенаправленным и стремясь всеми силами выполнить поставленные передо мной задачи, я всегда старался быть честным, как перед самим собой, так и перед людьми, которые меня окружают.
.......... Вы всегда были наиболее симпатичны мне, как политик и как человек.
.......... Бесспорно, именно это и явилось причиной, побудившей меня обратиться со своим последним словом именно к Вам. Уверен, что Вы сможете достойно распорядиться полученной информацией.
.......... Вот уже два года как я являюсь руководителем научного центра, и в моём подчинении находится группа лучших учёных мира. Несмотря на то, что весь этот год мы работали бок о бок и почти все вопросы решали коллегиально, я глубоко убеждён в том, что ответственность за успехи или неудачи в выполнении поставленных задач должен нести непосредственный лидер. То есть я. Не стану вдаваться в подробности проделанной работы, скажу только, что, к сожалению, нами допущен ряд роковых ошибок. Главной из них, по моему твёрдому убеждению, является тот факт, что мы до сих пор не решились сказать людям правду. Какой бы горькой она ни была.
.......... Как это ни печально, но сегодня я вынужден констатировать тот факт, что, увы, надежды больше нет. Пожалуй, её не было с самого начала. С самого первого дня мы были поставлены в заведомо проигрышную позицию. Перед нами оказалась совершенно неразрешимая задача. Ужасная обязанность смотреть, как мир погружается в бездну, и не быть способным хоть как-то остановить процесс этого сползания. Мне, человеку, привыкшему искать и биться до конца, претит роль стороннего наблюдателя.
.......... В силу своего характера, являясь человеком амбициозным, я на протяжении последних месяцев только и занимался тем, что постоянно подталкивал группу к продолжению ни к чему не ведущих экспериментов. Слава затмила мне глаза и лишила разума. Я утратил чувство реальности. Никогда ещё высота моего положения не давала мне такие полномочия. Я буквально упивался осознанием собственного величия. Все мои требования беспрекословно выполнялись. В моих руках сосредоточилась огромная власть. На нас готовы были работать не только отдельные фабрики, заводы, научно-исследовательские центры, но и целые государства. Я твердил всем об успехах, но сам не верил в успех. Теперь я устал. Я устал лгать.
Сегодня я признаю своё полное поражение. Дальнейшее сопротивление бессмысленно и негуманно. Мы обязаны дать возможность человечеству самому распорядиться оставшимся у него временем.
.......... Я не трус, но кто обвинит меня в том, что мне не хватило смелости взглянуть в глаза миллионам. Я предполагал войти в историю как Великий Спаситель, а останусь в памяти людской лишь как человек, лишивший всех последней надежды.
.......... Видит Бог, я этого не хотел…
..........
.......... С уважением,
.......... Профессор Густав Эриксон»
..........
.......... - Странно, - подумал Чарльз. - Судя по обращению, письмо предназначено явно не мне. Но тогда каким образом оно оказалось в моём кабинете? С каких это пор письма, адресованные Президенту, оказываются у главного редактора «New York Times»? Или это новая форма цензуры?
.......... Он вновь взял конверт и заглянул внутрь. Там оказалось то, что он, очевидно, больше всего желал увидеть. В конверте находился ещё один маленький листок. На нём всё тем же мелким, бисерным почерком было начертано всего несколько слов:
.......... «Не верю в существование честных людей. В существование честных политиков не верю и подавно. Если не опубликует Он - опубликуете Вы. Это - копия».
.......... И всё. Ни слова больше. Ни подписи, ни даты.
.......... Дуглас глубоко задумался, а затем вызвал секретаря. Дверь открылась, и в кабинет вошёл услужливый молодой человек. Его звали Джонни.
.......... - Кто это принёс? – спросил редактор и указал на лежавший, на столе конверт.
.......... Джонни взглянул на конверт и задумался.
.......... - Этот конверт за полчаса до вашего прихода занёс в редакцию какой-то юноша, - ответил он. - Я был уверен, что это курьер.
.......... - Вы не записали его имя?
.......... - Нет, шеф. Обычно мы не записываем имена курьеров.
.......... - Вам приходилось видеть его раньше?
.......... Джонни опять задумался, а затем уверенно произнёс:
.......... - Через нашу приёмную проходят сотни человек, но мне кажется, что он здесь был впервые. У него слишком характерная внешность. Я бы запомнил.
.......... - Он сказал от кого письмо?
.......... - Нет. Он вообще ничего не говорил. Он просто оставил этот конверт лично для вас.
.......... - Хорошо, Джонни. В следующий раз, пожалуйста, кладите письма отдельно от газет. Я едва не выбросил конверт вместе с ворохом ненужных изданий.
.......... Джонни кивнул и, убедившись, что он больше не нужен шефу, направился к двери.
.........

.......... Чарльз ждал два дня. Белый дом хранил молчание. Вот уже час, как по телевизору шла трансляция церемонии торжественных похорон профессора Густава Эриксона. Отдать дань уважения Великому Сыну Человечества съехались представители почти всех государств. Практически все делегации возглавляли высшие политические лидеры. Ораторы говорили много, и в своих речах пытались не только отдать должное блестящему таланту учёного, его невероятной, граничащей с самопожертвованием, самоотдачей, но и поднимали общечеловеческие вопросы, связанные с развитием общества в целом.
.......... Чарльз с интересом ждал выступления Президента США.
.......... Президент США Кен Робинсон выступал последним и завершал митинг. Он появился на трибуне в строгом чёрном костюме, на лацкан пиджака которого была пришита траурная ленточка. В своём специальном обращении «Ко всем гражданам мира» он много говорил о вкладе США в развитие мировой науки, о продвижении учёных к решению самого важного в истории мироздания вопроса, о том, что шансы на спасение, благодаря самоотверженной работе профессора Эриксона, невероятно возросли, и о том, что появилась надежда.
.......... «Мы стоим на пороге грандиозных открытий, – говорилось в обращении. – Именно сейчас мы можем утверждать, что Союз Объединённых Научных Сил в состоянии завершить так блестяще начатое Эриксоном дело. Пришло время задуматься о будущем. Необходимо научиться извлекать уроки из собственных ошибок. Мы должны принять меры по обеспечению коллективной безопасности. Катастрофа на Полянской АЭС призвана стать переломным моментом для создания новой идеологии. И поверьте, нам многое предстоит переосмыслить. Наука способствует процветанию человечества, но нельзя допустить, чтобы её прогресс ставил под угрозу жизнь самого Человека. Это хороший урок. Урок для нас всех!».
.......... О предсмертном письме профессора Робинсон не сказал ни слова.
.......... Чарльз выключил телевизор и зло отбросил в сторону пульт управления.
.......... - А ведь Эриксон прав, – подумал он. – Письмо упрятали в папку с грифом «Совершенно секретно», и покоится оно сейчас где-нибудь в одном из самых глубоких ящиков архива Службы Безопасности. Видно, этим ребятам пришлось немало потрудиться. Никогда не поверю, что истинная причина смерти профессора осталась загадкой для патологоанатомов. Значит, кто-то им неплохо заплатил за молчание. Или их хорошо запугали. Что же, господин Президент, тем хуже для вас. Мне искренне жаль…
.......... Он подошёл к сейфу, достал чёрную папку и извлёк из неё письмо. После этого он позвал Джонни.
.......... - Срочно передайте это Роберту, – попросил он. - Пусть подкорректирует текст и продумает заголовок. Это должно быть в завтрашнем номере, на первой полосе.
Через пять минут в его кабинете раздался телефонный звонок. Звонил Роберт Киттон, один из самых талантливых журналистов в редакции, главный политический обозреватель «New York Times».
.......... - Господин Дуглас, – произнёс он. - Вы хотите, чтобы я как-то прокомментировал данное письмо?
.......... - Нет, – ответил Чарльз. - Я не думаю, что данный документ нуждается в каких-либо комментариях. Его смысл и так предельно ясен.
.......... И тут голос Роберта дрогнул:
.......... - Чарли... А ведь это – бомба!
.......... - Я знаю, Роберт…знаю…
.......... Он положил трубку и глубоко задумался. Чувствовал он себя отвратительно, и на душе у него скребли кошки. «Однако было бы значительно лучше, - подумал он, - если бы это письмо обнародовал сам Президент».
..........